Жан Муне-Сюлли (1841—1916) — ровесник Коклена, но его сценическая деятельность началась значительно позднее. Окончив коллеж в Бержераке, он вскоре уехал в Париж и поступил в консерваторию в класс Ж. Брессана. Карьера Муне-Сюлли поначалу складывалась трудно. Кончив консерваторию, он попал на вторые и третьи роли в театр Одеон. В годы франко-прусской войны Муне-Сюлли покинул Париж. Затем вернулся, но тщетно искал работу. Обескураженный, он решил навсегда оставить столицу и уехать в родной Бержерак. Счастливый случай решил его судьбу иначе — накануне отъезда, уложив вещи, он решил попрощаться с Брессаном. Это совпало с моментом, когда театр Французской Комедии остро нуждался в молодом актере на роли любовников в романтическом и классицистском репертуаре. Брессан рекомендовал своего ученика директору театра Перрену. Тот с первого взгляда оценил благородную внешность молодого актера. На следующий день Муне-Сюлли был ангажирован в театр Французской Комедии. 21 июля 1872 года он дебютировал в роли Ореста («Андромаха» Расина). Первое же выступление Муне-Сюлли на сцене театра Французской Комедии вызвало восторженные отклики критики, которая не преминула заметить темперамент актера, красоту его голоса, поразительные внешние данные. «Глаза Муне-Сюлли сверкали, как уголья. Его голос божественно пел любовные жалобы и передавал со сверхъестественной страстностью бешенство Ореста. Его жесты были величественны и пластичны, и складки его хитона оттеняли торс, грация и сила которого привела бы в восторг Праксителя. Это было что-то волшебное!» (П. Бриссон). С этого вечера началась головокружительная артистическая карьера Муне-Сюлли. «Единодушно приветствуемый парижанами, он совсем отстранил других исполнителей ролей молодых, героев»,— писал Антуан. Тогда же, кстати, была принята в труппу театра Французской Комедии и Сара Бернар, которая стала партнершей Муне-Сюлли в трагическом репертуаре. Есть безусловная закономерность в том, что трагик Муне-Сюлли получил признание в 1870-х годах и что именно с этого времени его искусство стало пользоваться явной поддержкой буржуазной публики и печати. Творчество Муне-Сюлли, расцветшее на материале трагедий Софокла, Шекспира, Корнеля, Расина, романтических драм Гюго, выражало, по существу, совершенно определенную тенденцию, противоположную той, которая утверждалась в искусстве современных ему итальянских трагиков, и прежде всего — Сальвини. Впервые в русской критике провел разграничительную черту между Муне-Сюлли и Сальвини А. Р. Кугель. «Это — две крайности, два самых ярких противоположения, одинаково интересных, но совершенно различных в исходном пункте»,— подчеркивал он. Чрезвычайно отчетливо раскрывается индивидуальное своеобразие искусства этих двух художников в трактовке образа Отелло.
