С годами Коклену становится все более тесно в академической «клетке» — здесь он слишком связан рамками амплуа. В 1886 году Коклен оставил театр Французской Комедии, создал собственную труппу, с которой в течение многих лет гастролировал по Европе и Америке. Пять раз он приезжал в Россию (1882, 1884, 1889. 1892 и 1903). С 1895 года он играл в театре Ренессанс, а с 1897 года возглавил театр Порт-Сен-Мартен, в котором работал до конца жизни. После ухода из театра Французской Комедии Коклен значительно расширил свой репертуар, введя в него ранее недоступные ему (в силу закрепленности амплуа за определенными актерами) характерные, сатирические роли классической комедии Мольера (Сганарель в «Лекаре поневоле», Тартюф, Гарпагон, Журден и др.). Кроме того, Коклен широко включил в репертуар современную буржуазную драму и комедию Э. Ожье, А. Дюма-сына, Э. Лабиша и других. Сыгранный с блестящим юмором, хотя и без сатирической остроты, Перришон в комедии Э. Лабиша «Путешествие мсье Перришона» стал одной из лучших ролей Коклена. Создавая большие классические роли, Коклен стремился переосмыслить их традиционную трактовку. Так, Тартюф в его исполнении был не тонким лицемером, как его чаще всего играли, а откровенным притворщиком и хамом. Полное лицо, жесткий взгляд, чувственный рот, тяжелый жирный подбородок, резко очерченный толстый нос — все это создавало облик наглого ханжи, грубого прислужника церкви. «Больше разбойник, чем проныра...— говорит о нем А. Керр.— Уже во внешнем облике Коклен придает Тартюфу неподвижную силу: он плотен, подавляет своей тяжестью: радуешься, когда этот парень убирается из дома...». Однако, несмотря на внешнюю впечатляемость этого образа, Коклен лишал мольеровскую роль тонкой психологической обусловленности. Керр замечает: «Всего сильнее в памяти остается его внешний облик; делать убедительными душевные переживания, по-видимому, не является его призванием...». Величайшим триумфом Коклена стала роль Сирано де Бержерака, которую он в течение 1897—1898 годов сыграл четыреста раз подряд. Премьера героической комедии Э. Ростана, состоявшаяся в декабре 1897 года, вызвала восторженную реакцию парижской публики. Все были увлечены образом темпераментного поэта и отважного солдата Сирано де Бержерака, трагически ощущавшего свое внешнее уродство, но тем не менее живого, горячего, веселого, воспевающего красоту и радость бытия. Роль Сирано де Бержерака удивительно совпадала и с актерскими данными Коклена и с его художественными интересами. Однако, несмотря на восторженную в целом оценку исполнения Кокленом роли Сирано, Луначарский не может не отметить — и это весьма примечательно — отсутствие в отдельных сценах у Коклена «задушевности, музыкальности, нежности...». Бенуа-Констан Коклен в роли Сирано де Бержерака. «Сирано де Бержерак» Э. Ростана. Театр Порт-Сен-Мартен. 1897 г. В 1880-е годы Коклен публикует ряд статей по вопросам актерского мастерства («Искусство и актер», 1880, «Искусство актера», 1886 и др.). В своих теоретических работах Коклен резко выступал против натуралистических увлечений современного ему театра,, требовал от актера разностороннего интеллектуального развития и глубокого постижения замысла и стиля автора, мастерства перевоплощения. Его статьи не утратили значения и до наших дней, так как в них содержатся полезные практические советы и мысли о технике актера, особенно о его речевой культуре. Но в то же время Коклен в этих работах убежденно и последовательно защищал принципы «искусства представления». Ссылаясь на Д. Дидро, он решительно заявлял: «Для того чтобы растрогать, не надо быть растроганным...», «...великим актером можно быть только при условии полнейшего самообладания и способности по собственной воле выражать такие чувства, которых не испытываешь, никогда не будешь испытывать и по самой: своей природе не можешь испытывать...».
